Revolver Maps

Показаны сообщения с ярлыком французские моралисты. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком французские моралисты. Показать все сообщения

четверг, 13 августа 2015 г.

Французские моралисты: Франсуа де Ларошфуко

Моралистическая литература Франции имеет глубокие традиции.
И если для русского слова «мораль», «моралистический» ассоциируют с нравоучениями и скукой, то произведения французских моралистов – Монтеня, Паскаля, Ларошфуко, Лабрюйера – менее всего соответствуют этому.
Задача, которую они ставят перед собой, - познать человека, раскрыть тайные пружины его поведения и его психики. Разумеется, это должно было содействовать совершенствованию человека.
Однако, автор одного из лучших таких произведений Франсуа де Ларошфуко проникнут горьким  разочарованием и скептицизмом. Представитель одного из древнейших родов Франции, участник Фронды, Ларошфуко хорошо изучил  чего стоит человек, поэтому он последовательно развенчивает идеалы доблести, бескорыстия, смелости, великодушия, показывает их показной характер.
Ларошфуко не верит в изменчивость человека. Он убежден в его изначальной стабильной двойственности и двуличности, не оставляющей место для торжества светлого и доброго начала. Ларошфуко не возмущается, не ужасается порочной природе человека, он просто констатирует факты.



Максимы
и моральные размышления

Невелика беда услужить неблагодарному, но большое несчастье - принять помощь подлеца.

     Люди не только забывают благодеяния и обиды, но даже склонны ненавидеть своих благодетелей и прощать обидчиков. Необходимость отблагодарить за добро и отомстить за зло кажется им рабством, которому они не желают покоряться.

     У нас у всех достанет сил, чтобы перенести несчастье ближнего.

     Зло, которое мы причиняем, навлекает на нас меньше ненависти и преследований, чем наши достоинства.

     Чтобы оправдаться в собственных глазах, мы нередко убеждаем себя, что не в силах достичь цели; на самом же деле мы не бессильны, а безвольны.

     Пример заразителен, поэтому все благодетели рода человеческого и все злодеи находят подражателей. Добрым делам мы подражаем из чувства соревнования, дурным же – из врожденной злобности, которую стыд сдерживал, а пример выпустил на волю.

     Причинять людям зло большей частью не так опасно, как делать им слишком много добра.

     Каждый человек, кем бы он ни был, старается напустить на себя такой вид и надеть такую личину, чтобы его приняли за того, кем он хочет казаться; поэтому можно сказать, что общество состоит из одних только личин.

     Люди потому так охотно верят дурному, не стараясь вникнуть в суть дела, что они тщеславны и ленивы. Им хочется найти виновных, но они не желают утруждают себя разбором совершенного поступка.

     Мы редко до конца понимаем, чего мы действительно хотим.

     Многие презирают жизненные блага, но почти никто не способен ими поделиться.

     Боится презрения лишь тот, кто его заслуживает.
     Смешное наносит чести больший ущерб, чем само бесчестие.

     Зависть еще непримиримее, чем ненависть.

     Юношам часто кажется, что они естественны, тогда как на самом деле они просто невоспитанны и грубы.

     Люди недалекие обычно осуждают все, что выходит за пределы их понимания.

     Наш ум ленивее, чем тело.

     Хитрость – признак недалекого ума.

     Мудрец счастлив, довольствуясь немногим, а глупцу всего мало; вот почему все люди несчастны.

     Никто так не торопит других, как лентяи: ублажив свою лень, они хотят казаться усердными.

     У нас не хватает силы характера, чтобы покорно следовать всем велениям рассудка.

     Не бывает обстоятельств столь несчастных, чтобы умный человек не мог извлечь из них какую-нибудь выгоду, но не бывает и столь счастливых, чтобы безрассудный не мог обратить их против себя.

     Не так благотворна истина, как зловредна её видимость.

     У большинства людей любовь к справедливости – это просто боязнь подвергнуться несправедливости.

     Не доверять друзьям позорнее, чем быть ими обманутыми.

     Все жалуются на свою память, но никто не жалуется на свой разум.

     В повседневной жизни наши недостатки кажутся порою более привлекательными, чем наши достоинства.

     Старики потому так любят давать хорошие советы, что уже не способны подавать дурные примеры.

     Поистине необычайными достоинствами обладает тот, кто сумел заслужить похвалу своих завистников.

     Неблагодарность остается неблагодарностью даже и в том случае, когда облагодетельствованный повинен в ней меньше, чем благодетель.

     Люди безутешны, когда их обманывают враги или предают друзья, но они нередко испытывают удовольствие, когда обманывают или предают себя сами.

     Люди делают добро часто лишь для того, чтобы обрести возможность безнаказанно чинить зло.

     Злоупотребление хитростью говорит об ограниченности ума; люди, пытающиеся прикрыть таким способом свою наготу в одном месте, неизбежно разоблачают себя в другом.

     Копии хороши лишь тогда, когда они открывают нам смешные стороны дурных оригиналов.

     В людях не так смешны те качества, которыми они обладают, как те, на которые они претендуют.

     Одна из причин того, что умные и приятные собеседники так редки, заключается в обыкновении большинства людей отвечать не на чужие суждения, а на собственные мысли. Тот, кто похитрее и обходительнее, пытается изобразить на своем лице внимание, но его глаза и весь облик выдают отсутствие интереса в тому, что говорить другой, и нетерпеливое желание вернуться к тому, что намерен сказать он сам. Мало кто понимает, что такое старание угодить себе -  плохой способ угодить другому или убедить его, и что, умея слушать и отвечать, можно быть хорошим собеседником.

     В то время, как умные люди умеют выразить многое в немногих словах, люди ограниченные, напротив, обладают способностью много говорить – и ничего не сказать.

     Слава великих людей всегда должна измеряться способами, какими она была достигнута.

     Порядочные люди уважают нас за наши достоинства, а толпа – за благосклонность судьбы.

     Наше раскаяние – это обычно не столько сожаление о зле, которое совершили мы, сколько боязнь зла, которое могут причинить нам в ответ.

     Мы презираем не тех, у кого есть пороки, а тех, у кого нет никаких добродетелей.

    Пороки души похожи на раны тела: как бы старательно их не лечили, они все равно оставляют рубцы и в любую минуту могут открыться снова.

     Всецело предаться одному пороку нам обычно мешает лишь то, что у нас их несколько.

     Истинно благородные люди никогда ничем не кичатся.

     Большинство людей судит о ближних по их богатству или светским успехам.

     Жажда славы, боязнь позора, желание устроить свою жизнь удобно и приятно, стремление унизить других – вот что нередко лежит в основе доблести, столь превозносимой людьми.

     Высшая доблесть состоит в том, чтобы совершать в одиночестве то, на что люди обычно отваживаются лишь в присутствии многих свидетелей.

     Лицемерие – это дань уважения, которую порок платит добродетели.


Скачать книгу можно здесь

вторник, 11 августа 2015 г.

Французские моралисты: Люк де Клапье де Вовенарг

300 лет назад, 5 августа 1715 года в городе Эксе в Провансе родился Люк де Клапье де Вовенарг (умер 28 мая 1747 года) — имя которого обычно упоминается в ряду великих французских моралистов и мастеров афористического жанра — Ларошфуко, Паскаля, Лабрюйера, Шамфора. Но упоминается как явление вторичное, несущее печать спада классической традиции. На русском языке вышло немного изданий, посвященных Вовенаргу — это «Избранные мысли Лабрюйера с прибавлением избранных афоризмов Ларошфуко, Вовенарга и Монтескье»/ пер. с франц. Г.А.Русанова и Л.Н.Толстого. С предисл. Л.Н.Толстого, Москва, 1908, и издание в серии «Литературные памятники» издательства «Наука» 1988. (скачать можно здесь).
Впрочем, послушаем мастера - так Вольтер сказал о Вовенарге:
«Среди многих трудов, написанных теми, кто полагал себя призванным поучать людей, я не знаю ни одного, мудростью своей превосходящего главу о нравственном добре и зле из книги, о которой идет речь. Пусть в этой книге не все одинаково удалось автору, но либо я ослеплен дружбой, либо и впрямь никогда не читал ничего столь полезного для правильного развития души, наделенной хорошими задатками и склонной совершенствоваться. Сочинение, оставшееся после г-на Вовенарга, содержит замечательные мысли — в этом меня лишний раз убеждает пренебрежение к нему любителей звонких фраз и пустопорожнего острословия.»
 

Размышления и максимы
Подлинный и основательный ум всегда коренится в сердце.
***
Легче сказать новое слово, чем примирить меж собой слова, уже сказанные.
***
Наш разум скорее проницателен, чем последователен, и охватывает больше, чем в силах постичь.
***
Если мысль нельзя выразить простыми словами, значит, она ничтожна и её надо отбросить.
***
Вырази ложную мысль ясно, и она сама себя опровергнет.
***
Неизменная скупость в похвалах — верный признак поверхностного ума.
***
Пылкое честолюбие изгоняет из нашей жизни всякую радость — оно хочет править единовластно.
***
Лучшая опора в несчастье — не разум, а мужество.
***
Ни мудрость, ни свобода не совместны со слабостью.
***
Разуму не дано исправить то, что по самой своей природе несовершенно.
***
Нельзя быть справедливым, не будучи человечным.
***
Одно дело смягчать правила добродетели во имя её торжества, другое — уравнивать её с пороком ради того, чтобы свести на нет.
***
Мы не любим, когда нас жалеют за совершенные нами ошибки.
***
Молодые люди плохо знают, что такое красота: им знакома только страсть.
***
Стоит нам почувствовать, что человеку не за что нас уважать — и мы начинаем почти что ненавидеть его.
***
Тот, кто требует платы за свою честность, чаше всего продаёт свою честь.
***
Глупец всегда убеждён, что никто ловчей его не проведёт умного человека.
***
Умные люди были бы совсем одиноки, если бы глупцы не причисляли к ним и себя.
***
Нелегко ценить человека так, как ему хочется.
***
Пусть человек, не имеющий больших талантов, утешается той же мыслью, что и человек, не имеющий больших чинов: сердцем можно быть выше и тех и других.
***
Наше суждение о других не так изменчиво, как о самих себе. Заблуждается тот, кто считает, будто бедняки всегда выше богачей.
***
Люди лишь до тех пор охотно оказывают услуги, пока чувствуют, что это им по силам.
***
Кто не способен к великим свершениям, тот презирает великие замыслы.
***
Великий человек берётся за великие дела, потому что сознаёт их величие, глупец — потому что не понимает, как они трудны.
***
Сила легко берет верх над хитроумием.
***
Чрезмерная осмотрительность не менее пагубна, чем её противоположность: мало проку от людей тому, кто вечно боится, как бы его не надули.
***
Дурных людей всегда потрясает открытие, что добропорядочные способны на остроумие.
***
Редко случается высказать здравую мысль тому, кто всегда тщится быть оригинальным.
***
Чужое остроумие быстро прискучивает.
***
Дурные советы куда влиятельнее, чем собственные наши прихоти.
***
Разум вводит нас в обман чаще, чем наше естество.
***
Великодушие не обязано давать отчёт благоразумию о причинах своих действий.
***
Мысль о смерти вероломна: захваченные ею, мы забываем жить.
***
Иногда думаешь: жизнь так коротка, что не стоит малейшего моего неудовольствия. Но когда приезжает докучный гость, я не способен терпеливо поскучать каких-нибудь полчаса.
***
Если даже предусмотрительность не может сделать нашу жизнь счастливой, то что уже говорить о беспечности.
***
Как знать, может быть, именно страстям обязан разум самыми блистательными своими завоеваниями.
***
Если бы люди меньше ценили славу, у них не хватило бы ни ума, ни доблести её. Заслужить.
***
Люди обычно мучают своих ближних под тем предлогом, что желают им добра.
***
Карать без нужды — значит бросить вызов милосердию Господню.
***
Никто не сострадает глупцу на том лишь основании, что он глуп, и это, пожалуй, резонно; но до чего же нелепо считать, что в своей глупости повинен он сам!
***
Всего отвратительнее, но и всего обычнее древняя как мир неблагодарность детей по отношению к родителям. Порою наши слабости привязывают нас друг к другу ничуть не меньше, чем самые высокие добродетели.
***
Ненависть пересиливает дружбу, но пасует перед любовью.
***
Обделённые силой ищут, кому бы им подчиниться, ибо нуждаются в защите.
***
Кто способен все претерпеть, тому дано на все дерзнуть.
***
Иные оскорбления лучше проглотить молча, дабы не покрыть себя бесчестием.
***
Нам хочется верить, что пресыщенность говорит о недостатках, о несовершенстве того, чем мы пресытились, меж тем как на деле она лишь следствие истощения наших чувств, свидетельство нашей немощи.
***
Человек мечтает о покое, но радость он обретает только в деятельности, только ею он и дорожит.
***
Ничтожный атом, именуемый человеком, способен одним взглядом охватить вселенную во всех её нескончаемых переменах.
***
Кто осыпает насмешками склонность к вещам серьёзным, тот серьёзно привержен к пустякам.
***
Своеобычное дарование — своеобычный вкус. Отнюдь не всегда один автор принижает другого только из зависти.
***
В рассуждениях примеры должны быть немногочисленными; надо не отвлекаться на побочные темы, а сразу изложить конечный вывод.
***
Ум большинства учёных подобен человеку прожорливому, но с дурным пищеварением.
***
Знание поверхностное всегда бесплодно, а порою и вредно: оно понуждает тратить силы на пустяки и тешит лишь самолюбие глупцов.
***
Великие люди, научив слабодушных размышлять, наставили их на путь размышлений.
***
Неверно, что равенство — закон природы. Подчинение и зависимость — вот её верховный закон.
***
Редкий человек способен, не дрогнув, стерпеть правду или сказать её в глаза.
***
Пусть нас и корят за тщеславие, все равно нам порою просто необходимо услышать, как велики наши достоинства.
***
Люди редко примиряются с унижением: они попросту забывают о нем.
***
Чем скромней положение человека в свете, тем безнаказанней остаются его поступки и незаметней — заслуги.
***
Неизбежность облегчает даже такие беды, перед которыми бессилен разум.
***
Отчаяние довершает не только наши неудачи, но и нашу слабость.
***
Критиковать автора легко, трудно оценить.
***
Произведения могут нравиться, даже если кое-что в них неверно, ведь правильности нет в наших рассуждениях тоже, как и в рассуждениях автора. Вкус наш легче удовлетворить, нежели ум.
***
Легче захватить всю землю, чем присвоить себе наималейший талант.
***
Нельзя долго обманывать людей там, где идёт дело о выгоде. Можно обманывать весь народ, но надо быть честным с каждым лицом в отдельности. Ложь слаба по природе — поэтому ораторы искренни, хотя бы в деталях. Поэтому сама по себе истина выше и красноречивее любого искусства.
***
Хвалить человека нужно и при жизни, если он того заслуживает. Похвалить от души неопасно, опасно незаслуженно очернить.
***
Зависть не умеет таиться, она накидывается на самые неоспоримые достоинства. Она слепа, неуёмна, безумна, груба.
***
В природе нет противоречий.
***
Предполагается, что тот, кто служит добродетели, повинуясь рассудку, способен променять её на полезный порок. Да так оно и было бы, если бы порок мог быть полезен — на взгляд человека, умеющего рассуждать.
***
Если от себялюбия человека не страдают другие, оно полезно и естественно. Мы восприимчивы к дружбе, справедливости, человечности, состраданию и разуму. Не это ли и есть добродетель?
***
Законы, обеспечивая народам покой, умаляют их свободу.
***
Никто не бывает честолюбив по велению разума и порочен по глупости.
***
Наши поступки менее добры и менее порочны, чем наши желания.
***
Люди рассуждают: «Зачем знать, где истина, когда ты знаешь, где наслаждение ?»
***
Сила или слабость нашей веры зависит скорее от мужества, нежели от разума. Тот, кто смеётся над приметами, не умнее того, кто верит им.
***
В чем только не убеждают человека страх и надежда!
***
Никакой неверующий не умрёт спокойно, если подумает: «Я тысячи раз ошибался, значит, мог заблуждаться и насчёт религии. А теперь у меня нет ни сил, ни времени поразмыслить над этим — я умираю...»
***
Вера — отрада обездоленных и бич счастливцев.
***
Жизнь кратка, но это не может ни отвадить нас от её радостей, ни утешить в её горестях.
***
В мире полно холодных умов, которые, не будучи в силах что-нибудь придумать сами, утешаются тем, что отвергают чужие мысли.
***
По слабости или по боязни навлечь на себя презрение люди скрывают самые заветные, неискоренимые и подчас добродетельные свои наклонности.
***
Искусство нравиться — это умение обманывать.
***
Мы слишком невнимательны или слишком заняты собой, чтобы изучать друг друга.
***


понедельник, 3 августа 2015 г.

Французские моралисты:Антуан Ривароль

К сожалению существует только одно издание на русском языке, посвященное Антуану Риваролю - Эрнст Юнгер. «Ривароль». Издательство «Владимир Даль». Санкт-Петербург. 2008.
Это двойной перевод (с французского на немецкий и с немецкого на русский) отдельных высказываний на разные темы «консервативного французского политического мыслителя эпохи Великой французской революции Антуана Ривароля (1753–1801)».
Эта книга представляет Ривароля через призму воззрений и метафизических предпочтений Эрнста Юнгера, написавшего о нем развернутое эссе - Ernst Junger. Rivarol. 1956.
Но в свое время Ривароль оказал несомненное влияние на русское общество, достаточно вспомнить, что его имя упоминается в статье А.С.Пушкина «Убожество русской литературы».

Ривароля часто сравнивают с Шамфором, называя его при этом консерватором. Даже в аннотации к книге Юнгера 2008 года его называют «консервативным мыслителем».
Очень хорошо сказал на эту тему Э.Юнгер:
«Выражение «консерватор» не принадлежит к числу удачных словообразований. Оно соотносит человеческие характеры со временем и ограничивает волю человека стремлением удержать отживающие формы и состояния. Но тот, кто еще хочет что-либо сохранить, сегодня заведомо слабейший.
Поэтому мы поступим правильно, если попытаемся вырвать это слово из рамок традиции. Речь идет скорее о стремлении найти или вернуть то, что всегда лежало и будет лежать в основе всякого жизнеспособного порядка. Но такая основа есть нечто, лежащее вне времени, к чему нельзя прийти ни отступая назад, ни продвигаясь вперед. Все общественные движения лишь вьются вокруг нее. Меняются только их названия и используемые средства. В этом отношении нужно согласиться с определением Альбрехта Эриха Гюнтера, понимающего консерватизм не как «пристрастие к тому, что было вчера, а как жизнь на основе того, что всегда действенно». Но быть всегда действенным может только то, что не подвластно времени. Неподвластное времени сохраняет свою действенность, даже если с ним не считаются, причем в последнем случае — действенность самую пагубную».

Скачать книгу можно здесь


Мораль правит более возвышенным и более строгим способом, чем закон. Она хочет, чтобы мы не просто отошли от зла, но и делали добро; чтобы мы не только казались добродетельными, но и на самом деле были таковыми. Ведь она основывается не на всеобщем уважении, которого можно добиться хитростью, а на нашем самоуважении, которое ничем не купишь.


Настоящий философ прощает обществу свою бедность с таким же хладнокровием, с каким богатый банкир прощает природе нехватку ума.


В первых свидетельствах упоминаются два великих события, значение которых еще в должной мере не оценено: Сатана, первый среди ангелов вознамерившийся отобрать трон у своего благодетеля, и плод познания добра и зла, повлекшего за собою смерть. Первое означает, что неблагодарность от рождения свойственна всякой твари, второе — что просвещение не в силах осчастливить народы.


По протестам против неизбежного зла и по покорности вполне устранимому узнаются слабаки. Что еще можно сказать о человеке, негодующем на плохую погоду и молча сносящем оскорбление?


Есть люди, которых предрассудки и упрямство доводят до того, что основанием собственной честности они начинают считать свои сомнения в честности других.


Нет большего несчастья, чем когда мы в какой-то одной ситуации действуем сообразно правилам, принципам или обстоятельствам, сообразным другой. Дикарь, получивший наше образование, и парижанин с неотесанностью дикаря были бы одинаково несчастны.


Сердце — это то, что безгранично в человеке; ум его ограничен. Бога любят «всем сердцем», но не "всем умом" Мне доводилось наблюдать, как в людях бессердечных (число которых более значительно, чем принято думать) ярко выраженный эгоизм сочетался с духовной нищетой, поскольку именно сердце, и только оно, задает правильную меру всему, что есть в человеке. Такие люди ревнивы и неблагодарны, и чтобы превратить их во врагов, достаточно сделать для них что-нибудь доброе.


Путь дружбы зарастает терном, если по нему долго не ходить.


Если бы дураки имели представление о том, какие муки они доставляют, они бы нам посочувствовали.


От самого плохого колеса больше всего шума.


Добродетель не следует искать в нейтральных заслугах, таких как соблюдение поста, ношение покаянных одежд или умерщвление плоти; все это не служит никакой службы окружающим.


Кроме злопыхателей, легкомысленно обвиняющих нас в пороках, о которых они только догадываются, есть еще "скромники-друзья", старательно замалчивающие добродетели, о которых им точно известно.


Ничто так не отвратительно, как обходящееся без добродетелей богатство.


Нужно различать два вида добродетелей: те, которые идут на пользу только нам самим (сдержанность, рассудительность, бдительность), и те, которые полезны другим людям (справедливость, благожелательность, преданность). То, что полезно только нам одним, еще не добродетель, поскольку сам по себе человек ни добродетелен, ни порочен.


Из десяти человек, обсуждающих нас, девять скажут плохое; и тот единственный, кто скажет хорошее, скорее всего сделает это плохо.


Тацит зарекомендовал себя подлинным философом, сказав, что в Бога лучше верить, а не умничать по его поводу: sanctius et reverentius videtur de existentia Dei credere quam scire.


Ничтожные умы торжествуют, заметив ошибку великого человека, как совы, радующиеся затмению Солнца.

Для мужчины повиновение должно быть тяжелым, как щит, а не как ярмо.

И для отдельного человека, и для целого народа большое несчастье происходит от слишком хорошей памяти о том, чем он когда-то был и больше уже быть не может. По этой причине современный Рим обзавелся консулами и трибунами. Но время подобно реке: оно никогда не возвращается к своим истокам.




Эпитафия, которую Ривароль сочинил самому себе:«Лень отняла его у нас раньше смерти».

понедельник, 27 июля 2015 г.

Французские моралисты: Шамфор

«Но зато даны мне нелживой Паркой
Эллинских Камен нежный дар и к злобной
Черни презренье.»
Гораций, «Оды»
книга 1, ода 16


В ряду французских моралистов XVII‑XVIII вв. Себастьен‑Рок Никола Шамфор(1740 - 1794) занимает не первое место.
«Паскаль как мыслитель глубже его, Ларошфуко острее и последовательнее, Лабрюйер излагает материал систематичнее и обстоятельнее». Так пишут о Шамфоре специалисты, хотя, что они понимают под глубиной, в чем видят остроту и обстоятельность, вряд ли ясно им самим.
Эти мыслители просто говорят о разном.
Шамфор ближе к современности, чем его великие предшественники, по той причиние, что его главная цель, его главная ценность — человеческое достоинство и свобода.
Он принял революцию, не потому что хотел её, а потому что был против любой деспотии и любых привилегий. Он был против привилегий даже самому себе, как члену Академии. Он одним из первых вошел в Бастилию. Был одним из основателей клуба якобинцев. Уже никто не помнит, что Шамфор автор лозунга «Мир - хижинам, война — дворцам». Но когда революция обратилась к террору, когда стало преследоваться человеческое достоинство, Шамфор воспротивился. Он не печатал своих мыслей, они становились известны благодаря слушателям. Его не успокоил даже первый арест. Пребывание в тюрьме потрясло его и он поклялся больше никогда не позволять себя арестовывать. Но несмотря на опасность он продолжал говорить и жить независимо — он отказал Эро де Сешелю, когда тот попросил его написать брошюру против свободы слова.
Вскоре за ним снова пришли. Он вышел в соседнюю комнату и выстрелил себе в голову.
Выстрел был неудачным. Он некоторое время еще жил. Но потом рана загноилась.
За его гробом  - в те времена это было актом большого мужества - шли три человека: Сийес, Ван - Прат и Женгене.

Приблизительно год спустя П.-Л. Редерер попытался подвести итог литературной деятельности Шамфора, выступив на страницах «Журналь де Пари» со статьей «Диалог между редактором и другом Шамфора». Статья написана в форме разговора двух
людей, один из которых спрашивает, а второй отвечает. На вопрос редактора, что же сделал для революции Шамфор, не напечатавший о ней ни строчки, следует ответ: «Шамфор печатал непрерывно, только печатал он в умах своих друзей. Он не оставил произведений, написанных на бумаге, но все, что он говорил, будет когда-нибудь написано. Его слова долго будут цитировать, будут повторять их во многих хороших книгах, ибо каждое его слово - сгусток или росток хорошей книги». И дальше: «Чтобы мысль стала общим достоянием, ее должен отчеканить человек красноречивый, тогда чеканка будет тонкая и четкая, а проба -  полновесная. Шамфор не переставал чеканить такую монету, порою - из чистого золота. Он не сам раздавал ее людям, этим охотно занимались его друзья. И нет сомнения, что он, ничего не написавший, больше оставил после себя, чем те люди, которые столько писали за эти пять лет и произносили столько слов».
Редерер говорил это, не зная и даже не подозревая, что труд всей жизни его друга сохранился. Между тем после смерти Шамфора Женгене обнаружил папки с его записями. Возможно, кое-что и пропало, но большая часть была спасена. Эти заметки на клочках бумаги и есть
«Максимы и мысли»,  «Характеры и анекдоты».


«Природа не говорит мне: «Будь беден!» - и уж подавно: «Будь богат!» но она взывает: «Будь независим!»

***

Как не пожелать, чтобы негодяй был ленивцем, а глупец - молчальником!
***
Философия, равно как и медицина, частенько пичкает нас дрянными снадобьями, реже - хорошими и почти никогда не предлагает по-настоящему полезных лекарств.

***

Правильнее всего применять к нашему миру мерило той жизненной философии, которая взирает на него с веселой насмешкой и снисходительным презрением.

***
Физический мир кажется творением некоего могучего и благого существа, которому пришлось часть своего замысла препоручить другому. злонамеренному существу. Зато мир нравственный - тот уж, несомненно, плод забав самого настоящего и к тому же рехнувшегося дьявола.
***
Собираясь толпой, люди как бы уменьшаются в размерах: они - милтоновы бесы, которые вынуждены превращаться в пигмеев, чтобы уместиться в Пандемониуме.

***

Простолюдин, нищий человек, который безразлично сносит презрение власть имущих к его бедности, отнюдь еще не может считаться человеком низким; но если этот нищий простолюдин позволяет кому бы то ни было, пусть даже первому из европейских государей, оскорблять свое человеческое достоинство, он заслуживает презрения и за свою низость, и за нищету. 
***

Вот наилучшее объяснение того, почему подлец, а подчас и дурак, чаще преуспевает в свете,‑ нежели человек порядочный и умный: подлецам и дуракам легче подладиться к тону и повадкам высшего общества, где, как правило, царят лишь подлость и глупость, между тем как люди порядочные и здравомыслящие не сразу находят с ним общий язык, а потому теряют драгоценное время и остаются ни с чем. Первые - это купцы, говорящие на языке той страны, куда их занесло; поэтому они немедленно сбывают привезенные товары и запасаются местными. Вторые должны сперва выучить язык своих покупателей и поставщиков - лишь после этого они могут разложить товары и приступить к продаже. А если они, что случается довольно часто, не желают снизойти до изучения этого языка, им остается лишь уехать восвояси, так и не сделав почина.

***
Бывают времена, когда нет мнения зловреднее, чем общественное мнение.
***

Человек бедный, но независимый состоит на побегушках только у собственной нужды; человек богатый, но зависимый - на побегушках у другого человека, а то и у нескольких сразу.
***
Иной раз довольно не примириться с высокомерием и чванством, чтобы обратить их в ничто; порой их довольно не заметить, чтобы они стали безвредны.
***

Я не мыслю себе мудрости без недоверия: в священном писании сказано, что источник мудрости - в страхе божием, а я вижу его в человекобоязни.

***
Кто не обладает возвышенной душой, тот неспособен на доброту: ему доступно только добродушие.
***

Иной раз терпимость доходит до такого предела, что ее скорее на зовешь глупостью, нежели добротой или великодушием. Г-н де Ш*  так терпим, что мне он просто смешон и напоминает арлекина, который  твердит: "Ты дал мне затрещину? Ну что ж, а я все еще не рассердился!" У человека должно хватать ума на то, чтобы ненавидеть своих  врагов.

***
… когда нам платят за благородный поступок, его у нас отнимают.

***
Предрассудки, тщеславие, расчет - вот что правит миром. У человека, который в своем поведении сообразуется лишь с разумом, истиной, чувством, мало точек соприкосновения с обществом. Счастье он почти, всегда ищет и находит в себе самом.

***

М * сказал как‑то, что главная моя беда - неумение примириться с засильем глупцов. Он был прав: я убедился, что, вступая в свет, глупец с самого начала обладает существенным преимуществом передо мной он оказывается там среди себе подобных, совсем как брат Лурди во дворце Глупости: «И всем он так доволен в зданье том,  Что мнит себя в монастыре родном.»

***

Слишком большие достоинства подчас делают человека непригодным для общества: на рынок не ходят с золотыми слитками - там нужна разменная монета, в особенности мелочь.

***

Беда тому, кто умен, но не наделен при этом сильным характером. Если уж вы взяли в руки фонарь Диогена, вам необходима и его клюка.

***

Почти все люди - рабы, и это объясняется той же причиной, какой спартанцы объясняли приниженность персов: они не в силах произнести слово "нет".

***

Великодушие - это не что иное, как сострадание благородного сердца.

***

Если мне удается сделать доброе дело и это становится известным, я чувствую себя не вознагражденным, а наказанным.

***


Не раз уже отмечено, что те, кто занимается физикой, естественной историей, физиологией или химией, обычно отличаются мягким, уравновешенным и, как правило, жизнерадостным нравом, тогда как авторы сочинений по вопросам политики, законоведения и даже морали - люди угрюмые, склонные к меланхолии и т. д. Объясняется это просто: первые изучают природу, вторые - общество; первые созерцают создания великого творца, вторые вглядываются в дело рук человека. Следствия не могут не быть разными.

***

Немало литературных произведений обязано своим успехом убожеству мыслей автора, ибо оно сродни убожеству мыслей публики.

***

Философ или, скажем, поэт не может не быть мизантропом: во-первых, потому, что склонности и талант побуждают его пристально наблюдать за жизнью общества, а это занятие лишь омрачает душу; во-вторых, потому, что общество редко вознаграждает такого человека за талант (хорошо еще, если не наказывает!) и этот вечный повод для огорчений удваивает и без того свойственную ему меланхолию.

***

Как общество рассуждает, так им и управляют. Его право - говорить глупости, право министров - делать их.

***

Бывает излишняя скромность, которая объясняется наивностью и подчас вредит даже людям недюжинным, препятствуя им выбиться из безвестности. По этому поводу мне вспоминается фраза, брошенная во время элвтрака в обществе придворных человеком признанного таланта: "Ах, господа, как мне жаль, что я так долго не понимал, насколько больше я стою, чем вы!"

***

Когда видишь, как настойчиво ревнители существующего порядка изгоняют достойных людей с любой должности, на которой те могли бы принести пользу обществу, когда присматриваешься к союзу, заключенному глупцами против всех, кто умен, поневоле начинает казаться, что это лакеи вступили в сговор с целью устранить господ

***

Потомство - это всего-навсего новая публика в театре, приходящая на смену старой. Ну, а что такое нынешняя публика - нам известно.

***

Уверяю вас, - сказал М* одному очень богатому человеку, - я отнюдь не нуждаюсь в том, чего у меня нет

***

Бог не насылает на нас второй потоп лишь потому, что первый оказался бесполезен

***

За тридцать лет я столько раз убеждался в порочности людей, взятых поодиночке, что уже не жду от них ничего хорошего и тогда, когда они собираются вместе

***

Делая что-нибудь бесполезное, следует ограничиваться лишь самым необходимым

***

Я знаю, что жить без денег нельзя, но я знаю также, что жить ради денег не стоит

***

Врач, которого вызвали к больному в дальнем селении, взял с собой ружье, чтобы скоротать время и поохотиться в пути.
Крестьянин, попавшийся ему по дороге, спросил у него, куда он идет с ружьем. «К больному».  «Боитесь, что без ружья вам его не прикончить?»

***

Некий бреславльский католик выкрал из церкви своей общины золотые сердечки и другие дары прихожан. Представ перед судом, он заявил, что их самолично вручила ему божья матерь. Приговор, который ему вынесли, был, согласно обычаю, отправлен на утверждение прусскому королю. Король приказал богословам собраться и решить, так ли уж невозможно, чтобы матерь божья подарила ревностному католику какую‑нибудь мелочь. Богословы, весьма смущенные, пришли к заключению, что подобный подарок в принципе возможен. Тогда король написал под приговором .виновному: «Объявляю высочайшее помилование такому-то, но запрещаю ему под страхом смертной казни принимать в дальнейшем какие-либо подарки от матери божьей и святых.»

***

Когда, увидев воочию русских крепостных, так называемых мужиков, живущих в страшной нищете, изъеденных насекомыми и т. д., Дидро нарисовал императрице ужасающую картину их существования, Екатерина возразила ему: «А зачем им содержать в чистоте дома, где они не хозяева, а жильцы?» В самом деле, русский раб не владеет ничем, даже собственной жизнью.

***

Фридрих Великий, дав евреям подряд на изготовление фальшивой монеты, расплатился с ними деньгами, которые они сфабриковали.

***

Наименее полезно прожит тот день, который мы провели, ни разу не засмеявшись.

***

Робинзон, лишенный всего на своем необитаемом острове и вынужденный самым тяжким трудом добывать себе хлеб насущный, тем не менее стойко переносил эту жизнь и даже, по собственному признанию, испытал несколько счастливых минут. Теперь представьте, что он очутился на волшебном острове, где мог бы, ни о чем не хлопоча, вести беззаботную жизнь; вполне вероятно, что праздность сделала бы его сущевование невыносимым.


Скачать книгу можно здесь