Revolver Maps

Показаны сообщения с ярлыком Наполеон Бонапарт. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Наполеон Бонапарт. Показать все сообщения

среда, 10 июля 2019 г.

Кто победил при Ватерлоо?




     Патриотический британский - или по большей части английский - исторический рассказ о битве при Ватерлоо представляет материковую Европу в основном как сцену британских триумфов над злыми иностранцами. Но так ли велика была роль Британии в этом знаменитом сражении…

     Начнем с того, что Веллингтон руководил не просто «британскими войсками», а коалицией из 25 000 британских, 26 000 немецких и 17 000 голландских военнослужащих, поэтому британцы фактически составляли меньшинство в своей армии, хотя об этом нельзя догадаться по бытующим популярным данным. И хотя генералы Веллингтона и смелость его разношерстной компании солдат удерживали 72 000 человек Наполеона в течение дня, только прибытие более 45 000 прусских войск под командованием маршала Блюхера повернуло ход сражения и вытеснило французов с поля боя. Таким образом, с 71 000 немецких, 17 000 голландских и 25 000 британских войск в армии союзников, Ватерлоо был скорее победой Германии, чем Британии.


     В конце полудня 18 июня 1815 года, когда интенсивный артиллерийский обстрел Наполеона крушил центр союзников в битве при Ватерлоо, и люди вокруг «падали, как кегли», герцог Веллингтон думал только обо одном. Сколько еще армия сможет продержаться. Железный герцог, образец спокойствия в тяжелой ситуации, был достаточно честен, чтобы понимать, что поражение его армии неизбежно, если только его прусские союзники под командованием генерала Блюхера не прибудут до заката. И он молил Господа: «дай мне Блюхера или дай мне ночь».
     Когда прусский корпус наконец-то добрался до восточного конца поля битвы, решительно укрепив левый фланг союзников, события этого длинного летнего дня достигли своего апогея. Ранним вечером Наполеон приказал своей гвардии нанести coup-de-grâce своим избитым противникам. Но линия Веллингтона устояла: французы сломались и бежали.
     Противоречия все еще окружают битву при Ватерлоо и ее последствия. Потери сторон были огромны, до 50 000 погибших и еще больше раненых. Позже Веллингтон преуменьшил значение прусской армии. Он даже утверждал, что если бы он смог выставить свою элитную полуостровную армию, в отличие от спешно созванных сил союзников, он первым напал бы на Наполеона и смел его с лица земли.
     Битва носила хаотический характер: необычно жестокий уровень рукопашного боя, плохая видимость, вызванная огромными облаками оружейного дыма, которые заполнили воздух; плохая связь между офицерами из-за жуткой смертности конных курьеров; и высокий уровень потерь от пушек.
     Но в истории Ватерлоо содержится гораздо больше, чем рассказ о «буйном ура». Стоит понимать битву в самом широком контексте, не ограничиваясь боевыми действиями и сложной динамикой, ее предысторией и результатами, но изучить и последствия. Несмотря на всю кровь и славу, если 18 июня 1815 года действительно был одним из тех «знаков препинания в истории» (позаимствуем метафору Черчилля), то следует рассмотреть долгосрочное наследие Ватерлоо как редкого определяющего момента и поворотного момента в Европе.
     С британской национальной точки зрения заманчиво описать конец наполеоновских войн как ознаменование начала беспрецедентного периода мира и процветания, безмятежного столетия стабильности, национальной уверенности в себе и расширения империи. Но Великобритания, как и большинство других государств, столкнулась с серьезными проблемами при переходе от войны к миру после более чем 20-летнего конфликта, в течение которого государственные расходы выросли более чем в четыре раза. В 1816 году министр иностранных дел Великобритании и глава правительства лорд Каслри определил в своей речи в Палате Общин два больших источника нестабильности в Европе: огромные постоянные армии, оставленные в наследство от 20-летней войны, и «долги, которые висят на всех государствах Европы, как жернова, которые тащат их ко дну».
     Прежде всего, должны были быть восстановлены международная система ​​и границы европейских стран. Союзники, встречаясь на Венских конгрессах в 1814 и 1815 годах, быстро поняли, что Франция должна быть вновь принята в сообщество наций и что чрезмерно жесткие репарации против нее (такие, как те, которые были навязаны Германии в 1918 году), будут противоречить всеобщей выгоде. То, что последовало с 1815 по 1822 год, было новаторским экспериментом в области дипломатии. Это было далеко от совершенства, но дилеммы, стоящие перед европейскими государственными деятелями, были огромны. Стоит ли платить свободой и независимостью малых государств и наций за стабилизацию Европы и предотвращение крупной европейской войны до 1850-х годов? Могли ли революционные идеи того периода действительно быть возвращены в коробку старых монархий? В любом случае трудно представить Организацию Объединенных Наций или Европейский Союз без нового подхода к дипломатическим спорам, которые последовал за Ватерлоо. Венский конгресс 1815 года работал намного лучше, чем Версальский договор 1919 года.


     И все же ощущение триумфа в некоторых отношениях было бы неуместно, поскольку Наполеон не был просто разрушительной фигурой; напротив, несмотря на все разрушения, вызванные его бесконечными войнами, он также ввел современные административные и правовые институты в большей части Европы, сметая неравенство и несправедливость в одном полуфеодальном регионе за другим. Именно поэтому его наследие было столь часто оспорено.

     С Ватерлоо, считают многие историки, началась эпоха доминирования англосаксов. Наибольший вклад в это внесла России, на заснеженных полях которой надорвался Наполеон.



History Today Volume 63 Issue 9 September 2013

The Guardian "Michael Gove's history wars"

среда, 19 июля 2017 г.

«Ослов и ученых - в середину!»

22 июля 1799 года во время Египетской кампании Наполеона Бонапарта французский солдат нашел черную базальтовую плиту с древними письменами. Случилось это возле города Розетта в 60 км к северу от Александрии. Камень неправильной формы содержал фрагменты надписей на трех языках: греческом, египетскими иероглифами и демотическим письмом. Древнегреческая надпись гласила, что это молитва в честь правителя Египта Птолемея V, правившего во втором столетии до н.э. Что еще более важно, греческая надпись сообщала, что все три разноязычных варианта содержат идентичный текст. Артефакт, таким образом, содержал ключ к расшифровке иероглифов, значение которых было утеряно 2 000 лет назад.
Когда Наполеон, а император был известен своим просвещенным взглядом на образование, искусство и культуру, вторгся в 1798 году в Египет, он взял с собой группу ученых, которым наказал собирать для Франции все важные артефакты. Пьер Бушар (Pierre Bouchard), один из наполеоновских солдат, помнил о приказе Бонапарта, когда нашел базальтовый камень примерно 1м 20 см в длину и 80 см в ширину.

Французский ученый Жан-Франсуа Шампольон (Jean-Francois Champollion), самостоятельно изучивший древние языки, сумел «взломать код» и расшифровал иероглифы – рисунки, обозначавшие объекты, звуки и группы звуков. После этого язык и культура Древнего Египта открылась людям.

Одним днем египетской кампании, когда подвергшиеся нападению врагов французские войска построились в каре, и прозвучал знаменитый приказ генерала Бонапарта: «Ослов и ученых на середину!» Приказ, над которым часто потешались недалекие люди. Бонапарт хотел сохранить то, что считал самым ценным – вьючных животных, без которых армия погибла бы в пустыне и носителей знаний.


Этот приказ просто означал, что важнее солдат, генералов и правителей те, кто трудится и познает новое.