Revolver Maps

вторник, 14 апреля 2020 г.

Прекрасный Новый Мир


Раньше или позже, пандемия пройдёт.
Политологи пророчат, что мир изменится...
Не переживайте, человек не меняется.

А спад в экономике это похуже будет. 
Вспомним опыт наших предшественников.

Во время немецкой осады Парижа в 1870 году жителям пришлось есть любых животных, которые оказывались под рукой. Корреспондент Daily News Генри Лабушер записал свои впечатления:


      Лошадь: «едят вместо говядины… немного слаще… но в остальном очень нравится»

    • Кошка: «что-то среднее между кроликом и белкой, со своим собственным вкусом»
    • Осел: «вкусно - по цвету, как баранина, твердая и пикантная»
    • Котята: «или тушеные в луке или в рагу, они превосходны»
    • Крыса: «отлично - что-то среднее между лягушкой и кроликом»
    • Спаниель: «что-то вроде ягненка, но я чувствовал себя каннибалом»


«Эта осада разрушит многие иллюзии, - писал он, - и среди них предрассудки, которые мешают многим животным использоваться в пищу. Я могу самым торжественным образом утверждать, что я никогда не смогу попробовать лучший обед, чем кусок осла или рагу из кошки - деликатесное блюдо».


Главное -термическая обработка. Чтобы не было, как в Китае.







Интересные числа



1729

Когда Шриниваса Рамануджан, великий индийский математик, заболев туберкулезом, лежал в лондонской больнице, его друг и коллега Г. Х. Харди отправился навестить его. Харди, пытаясь начать разговор с больным другом, сказал Рамануджану: «Я приехал сюда в такси № 1729. Это число мне кажется скучным, и я надеюсь, что это хорошее предзнаменование».

"Чепуха", - ответил Рамануджан. «Число вовсе не скучное. Оно довольно интересно. Это наименьшее число, которое можно выразить как сумму двух кубов двумя разными способами». (Рамануджан заметил, что 1729 = 1
3 + 123, а также 93 + 103)



153
Иисус говорит им: принесите рыбы, которую вы теперь поймали. Симон Пётр пошел и вытащил на землю сеть, заполненную большими рыбами, которых было сто пятьдесят три; и при таком множестве не порвалась сеть. (Иоанна, 21:10,11)
Четыре интересных факта о 153:числе:

1. 153=1+2+3+4+5+6+7+8+9+10+11+12+13+14+15+16+17
2. 153=1!+2!+3!+4!+5!
3. 153=13+53+33
4. 153 таится в каждом третьем числе. Возьмите любое число кратное трём, сложите кубы его цифр, возьмите результат, сложите кубы из его цифр, возьмите результаты и т. д. В итоге вы получите 153. Возьмите, например, 12.

 13+23 = 9 

9
3 = 729 

7
3+23+93=1080 

1
3+03+83+03=513 

5
3+13+33=153



3435

Это число равно сумме его цифр, каждая из которых возведена в степень, равную самой цифре.

3435=33+44+33+55
Иногда его называют «числом Мюнхаузена».



220

В Бытии 32:14 Иаков дает Исаву 220 коз и овец («двести коз и двадцать козлов, двести овец и двадцать овнов») в знак дружбы

Пифагорейцы называли число 220 «дружественным» числом. То есть 220 имеет близкого друга, а именно число 284. Каждый из этих чисел равно сумме делителей другого. Делители - это все числа, которые делят это число без остатка, включая 1, но исключая само число. Делителями 220 являются 1, 2, 4, 5, 10, 11, 20, 22, 44, 55 и 110. Сложите все эти числа, и вы получите 284. Аналогично, делители 284 равны 1, 2, 4, 71 и 142, и они составляют 220.




понедельник, 13 апреля 2020 г.

Заметки с числами


614,656 = 284
6 + 1 + 4 + 6 + 5 + 6 = 28

1,679,616 = 364
1 + 6 + 7 + 9 + 6 + 1 + 6 = 36

8,303,765,625 = 456
8 + 3 + 0 + 3 + 7 + 6 + 5 + 6 + 2 + 5 = 45

52,523,350,144 = 347
5 + 2 + 5 + 2 + 3 + 3 + 5 + 0 + 1 + 4 + 4 = 34

20,047,612,231,936 = 468
2 + 0 + 0 + 4 + 7 + 6 + 1 + 2 + 2 + 3 + 1 + 9 + 3 + 6 = 46

воскресенье, 5 апреля 2020 г.

Краткая история мытья рук



По мере распространения эпидемии коронавируса обществу постоянно напоминается один ключевой совет: мытье рук - наша лучшая защита.


А как обстояло с мытьем рук дело у наших предков, которых мы часто упрекаем в нечистоплотности?


Выдержки из работ историка Кэтрин Харви (Лондонский университет), написанных для HistoryExtra



Вопреки распространенному мнению, что люди в средние века были отвратительно вонючими и грязными, средневековые люди часто мыли руки, Обычно при пробуждении, и до и после еды. Это был не просто признаком хороших манер, они хорошо знали о связи между грязью и болезнями.

Так хирург XIV века Джон Ардернский требовал, чтобы у учеников были «чистые руки и прекрасные ногти ... очищенные от всех чертей и мошенничества». Мытье рук имело значение, ведь было очевидно, что оно удаляет как внешнюю грязь, так и вредные выделения из организма.

Забота об удалении грязи и телесных выделений была общепринятой и в эпоху Возрождения. Итальянский врач Томмазо Рангоне (1493–1577 гг.) советовал “регулярно очищать руки от излишков пота и грязи, которые природа часто создаёт в этих местах ». Другие медицинские писатели также признавали, что руки могут передавать заболевания, хотя их проблемы были сосредоточены на кожных заболеваниях, таких как чесотка, а не на более известной чуме. Поэтому мытье рук считалось необходимым для хорошего здоровья.

Тинторетто. Томмазо Рангоне

“Руки должны регулярно «очищаться от излишков, пота и грязи, которые природа часто откладывает в этих местах”


В начале современной эпохи проблема гигиены рук была сосредоточена на приеме пищи, поэтому большинство людей (к сожалению, не все) моют их до и после еды. В некоторых книгах хорошего поведения указывалось, что даже чистые руки необходимо мыть за столом, используя раковину и кувшин, чтобы все остальные почувствовали уверенность в том, что вас можно попросить передать тарелку, прибор или кувшин. Ведь плохая гигиена может вызвать отвращение: так после обеда с дядей Уайтом в 1663 году Сэмюэль Пепис - чьи дневники издаются до сих пор и их можно найти в интернете в русском переводе - записал, что «сам вид рук моей тети… почти вывернул мой желудок».

Воспитанное григорианское общество очень беспокоилось о руках слуг, особенно в отношении приготовления пищи и сервировки стола. Автор 18-го века Элиза Хейвуд требовала, чтобы ее горничные регулярно мыли руки, а другие работодатели заставляли обслуживающий персонал держать руки «на виду, аккуратными и чистыми». В «Наставлениях для слуг» Джонатана Свифта (1745) особо критиковались домашние помощники, которые готовили салаты немытыми руками после обработки мяса или посещения туалета.


Ужасы медицины


В 19 веке такие ученые, как Луи Пастер и Джозеф Листер, добились значительных успехов в развитии теории микробов и ее практическом применении. Они объяснили, почему мытье рук помогает сдерживать распространение болезней. Менее известным, но не менее важным пионером медицины был венгерский акушер Игнас Земмельвайс (1818–65), который осознал, что рожающие женщины подхватывали послеродовую горячку у врачей, которые часто шли прямо из морга в родильное отделение. Он доказал, что материнская смертность может быть резко снижена путем регулярного мытья рук раствором хлора.



Однако, это важнейшее открытие оказало удивительно небольшое непосредственное влияние, отчасти из-за сопротивления врачей, которые возмущались обвинениями в смерти своих пациентов. Тем не менее, в последующие десятилетия продолжались частые попытки убедить широкую публику в ценности гигиены рук.

В 1920-х годах компания по производству мыла Lever Brothers провела кампанию «Чистые руки», в которой детей призывали мыть руки «перед завтраком, перед обедом и после школы». Их мыло Lifebuoy было продано как лучший способ борьбы с микробами, как в рекламе 1927 года, в которой отец сообщает своему сыну, что «грязные руки опасны». Этот мудрый родитель практикует то, что проповедует, используя продукт несколько раз в день.

Мы не знаем, были ли у компании мотивы, связаные с получением прибыли или стремлением к укреплению общественного здоровья, но она оказала значительное влияние на общественное мнение и на выработку привычки мыть руки.

К сожалению, этот призыв все еще необходимо повторять. Несмотря на звучащие веками советы мыть руки, многие из нас не лучше, чем «простые люди в стране», которые осуждали тюдоровского врача Уильяма Буллейна и заявляли, что они не будут мыть свои грязные руки.


среда, 1 апреля 2020 г.

Главный урок пандемии



С этой эпидемией мы должны понять, что мы не хозяева на планете Земля. Мы гости. И эпидемия поставила нас в угол. И как следует выпорола и еще, видимо, будет пороть. Она выпорола за наше зазнайство. Все зазнались, все подумали: Ага, раз у нас есть компьютеры, телефоны, у нас скоро будут роботы на услужении как золотые рыбки

И вдруг появляется вирус, который, говорит нам: «Вы никакие не хозяева, вы просто идиоты, думая, что вы хозяева, вы идиоты, что вы спорите между собой, что вы кричите каждый «я умнее, я главнее, я лучше всех». И что наша страна тут лидирует. Она всех хочет приучить к мысли о том, что жить по-нашему это лучше всего. Эта эпидемия нас учит.

Вышедшая в 1913 году фантастическая повесть А. Конан-Дойля «Отравленный пояс», описывающая вымышленную мировую катастрофу заканчивается словами, которые должен вбить себе в мозг каждый человек. И повторять их своим детям, внукам и правнукам.


Запомните эти слова:
"Общеизвестною истиной, - говорит "Таймс", - является полная беспомощность человека перед лицом бесконечных скрытых сил природы, окружающих его. Пророки древности и философы нашего времени обращались к нам часто с этим напоминанием и предостережением. Но истина эта, подобно всем часто повторяемым аксиомам, с течением времени утратила свою свежесть и принудительную власть. Понадобился урок, действительный опыт, чтобы снова привести нам ее на память. Из этого несомненно спасительного, но страшного испытания мы вышли с душою, еще не оправившейся от внезапного удара, но просветленной сознанием ограниченности и недостаточности наших сил. Мир заплатил страшной ценою за этот урок. Мы еще не знаем всех размеров бедствия, ... Не убыль в человеческих жизнях и материальных ценностях, как бы ни была она значительна сама по себе, должна прежде всего занимать теперь наши умы. В потоке времен это все позабудется. Но навеки должно запечатлеться в наших сердцах сознание неограниченных возможностей во вселенной, разрушившее наше невежественное самодовольство и открывшее нам глаза на наше материальное существование, как на бесконечную узкую тропу, с обеих сторон ограниченную глубокими провалами. Зрелость и торжество человеческой мысли - эта черта нового нашего душевного состояния - пусть послужит основным устоем, на котором более серьезное поколение воздвигнет достойный храм природе!"


вторник, 31 марта 2020 г.

Что история может рассказать нам об эпидемиях?


Можем ли мы узнать из истории о том, как распространяются болезни и как мы на них реагируем?


History Today | Published in History Today Volume 70 Issue 4 April 2020

«Выносите своих мертвецов»: улица во время Великой чумы в Лондоне, 1665 год, с телегой смерти и скорбящими.
Wellcome Collection.




 «Стратегии борьбы с чумой сформировали основу для дальнейшей политики»

Джон Хендерсон (John Henderson), профессор истории итальянского ренессанса в Биркбеке, Лондонский университет и автор Florence Under Siege: Surviving Plague in an Early Modern City (Yale, 2019)

Новости о распространении и реакции на коронавирус перемежают нашу повседневную жизнь, попеременно создавая страх и уверенность, поскольку социальные сети вызывают чувство паники, в то время как официальная линия подчеркивает, что эпидемия находится под контролем.

Но фразы и темы, которые характеризуют официальные заявления, не являются чем-то новым; они говорят о многовековых реакциях на эпидемии, ни одна из которых не является более яркой, чем чума. Действительно, стратегии борьбы с чумой в доиндустриальной Европе сформировали основу для последующей политики и нашли отражение в текущих инициативах общественного здравоохранения.

Политика «сдерживания», «смягчения последствий» и «карантина» не являются чем-то новым. По иронии судьбы, учитывая нынешнюю распространенность коронавируса в северной и центральной Италии, именно здесь во время Ренессанса впервые были разработаны некоторые из основных стратегий общественного здравоохранения. Санитарный кордон, укомплектованный солдатами вдоль границ, чтобы предотвратить проникновение чумы в государства, негативно сказался на экономике, поскольку были введены эмбарго на промышленность, торговлю и торговлю. Города, возможно, лучше защищенные, чем сейчас их средневековыми стенами, нанимали охрану, чтобы бросить вызов любому, кто пытается войти.

Улицы дезинфицировались горящими ветвями можжевельника, а «зараженные» дома, мебель и постельные принадлежности были очищены с помощью серы. Врачи, одетые в маски, ходили по улицам, так же, как сегодня медицинский персонал носит маски. Затем, как и сейчас, выражалась обеспокоенность в отношении людей, собирающихся вместе; общественные мероприятия были запрещены, а школы и рынки закрыты. Больных доставляли в обширные карантинные центры - «Лазаретти» - в течение 40 дней их изолировали дома или в крупных учреждениях за пределами городских стен.

В этих стратегиях подчеркивалась роль правительств в сдерживании и смягчении последствий, одновременно пытаясь избежать возникновения паники и страха. Хотя это было еще до появления социальных сетей, ходили слухи, и маргинализированные слои общества обвинялись в распространении этой болезни, как следствие возникали вопросы о влиянии официальной политики на свободу человека.




 «Эпидемии поражают извне и проникают внутрь»

Сэмюэль Кон (Samuel Cohn), профессор средневековой истории, Университет Глазго и автор книги «Эпидемии: ненависть и сострадание от чумы Афин до СПИДа» (Оксфорд, 2018)

Я сконцентрируюсь на одном аспекте эпидемий, на самом деле наиболее часто сообщаемом в исторических источниках от древности до 19-го века - человеческие реакции. По крайней мере, с начала 1980-х годов и в связи с ВИЧ / СПИДом возникли реакции, почти исключительно связанными с эпидемиями во все времена - подозрение, обвинение и насилие в отношении бедных, «других» и жертв болезней. Это легко объяснить. Эпидемии часто приходят извне, их приносят иностранцы, и они воспринимаются как результат бедности и загрязнения окружающей среды. Несмотря на это, разновидности ненависти и насилия более разнообразны, чем обычно считается.

Гнев и насилие распространялись чаще в противоположном направлении, от бедных к государству, особенно когда элиты вводили жестокие формы карантина и военные обыски в отношении тех, кто воспринимался как инкубатор болезней - бедных - как при бубонной чуме в конце 19-го век на индийском субконтиненте. Бедные были загнаны в лагеря с нечеловеческими условиями, что привело к массовым беспорядкам и ненависти людей к колониальной элите и муниципальным органам власти. Линии ненависти могут распространяться и в других направлениях, как, например,  холерные бунты с 1830-х годов до 20-го века. Бедняки были виновниками насилия, но медицинские работники стали главными жертвами, обвиняемыми в изобретении этой болезни, чтобы уничтожить бедное население.

История, однако, показывает, что эти насильственные реакции были исключениями, особенно до 19-го века. Эпидемии могут вместо этого положить конец классовой борьбе - как между сенаторскими элитами и плебеями в Риме пятого века. Они также могут  порождать сострадание, как возникновение массового добровольчества и самопожертвования по всему миру во времена Великого Гриппа в 1918-20 годах.
’
Возникает вопрос: в чем различия? За последние 200 лет наиболее заметной является одна переменная: показатель летальности (доля заболевших, которые умерли), а не смертность. И во времена холеры в 1830-х годах и при Эболе сегодня нападения на работников здравоохранения и государства повторяют один лозунг: «Люди попадают в больницы, но не выходят оттуда живыми».




‘ «Страх и подозрение распространяются быстрее, чем любой вирус»

Patricia Fara, Former President of the British Society for the History of Science and Emeritus Fellow of Clare College, Cambridge

EЭпидемии порождают страх и подозрения, которые размножаются быстрее, чем любой вирус. Когда возникает загадочная болезнь, первая бесполезная реакция - паника, вторая - выявить виновника. Вместо того, чтобы искать решение проблемы, обвинение в предполагаемых источниках выявляет существовавшие ранее ошибки в обществе. В начале 1980-х годов, когда причина СПИДа была еще неизвестна, американская пресса обвинила африканцев в сексе с шимпанзе, в то время как советские агенты обнаружили его происхождение в исследовательских лабораториях США. Но по мере того, как гомофобия усиливалась на международном уровне, самая яростная ненависть была направлена против «Пациента Ноль», бортпроводника-гея, которого неоправданно назвали источником напасти.
В 1665 году, во время самого печально известного бактериального нашествия на Англию, главным подозреваемым был Бог. Не имея других объяснений, толпы людей стекались в церкви, молясь об избавлении от того, что они истолковали как божественное возмездие за свои грехи. В своем романе «Журнал чумного года» Даниэль Дефо описал растущий хаос, поскольку принудительная изоляция оказалась контрпродуктивной. Слишком часто, утверждал он, «личное зло» выигрывало битву против «общего блага». Обеспокоенные заражением, обманчиво здоровые «заключенные» ломали запертые двери, чтобы добыть пищу, разграбляли заброшенные дома или бежали в сельскую местность, распространяя инфекцию еще шире.
Для тех, кто мог позволить себе такую роскошь, сельское уединение иногда становилось эквивалентом продуктивного творческого отпуска. Освобожденный от своих обязанностей в Королевском обществе Роберт Гук предавался экспериментам и размышлял о морских окаменелостях, которые он нашел на Суррей-Даунс. Тем временем студент из Кембриджа, временно заключенный в своем коттедже в Линкольншире, предположительно сидел под яблоней, ставшей причиной появления Закона Всемирного тяготения, и использовал призмы, чтобы доказать, что солнечный свет содержит цвета радуги.
YИ все же наука не смогла объяснить чуму. Несмотря на свои подробные рисунки блох, Гук отрицал их влияние, и современные ученые до сих пор не могут гарантировать защиту от чумы. Виним ли мы Бога или невинного человека, многие неизбежно умрут, когда приходит беда.



 «Оспа остается единственной человеческой болезнью, которую надо ликвидировать»

Сандра Хемпель (Sandra Hempel), автор книги «Атлас болезней: картирование смертельных эпидемий и заражений от чумы и вирусом Зика» (White Lion, 2018

В 1970-х годах студенту, который впоследствии стал одним из ведущих клинических микробиологов в мире, было рекомендовано не заниматься исследованиями инфекционных заболеваний. Не было никакого смысла, сказал ему профессор. Благодаря вакцинации и антибиотикам смертельные эпидемические заболевания, такие как оспа, чума, тиф и малярия, наконец, отступили.
Однако почти 50 лет спустя оспа ещё остается болезнью, подлежащей ликвидации. В то же время появились новые патогенные микроорганизмы, которые перебегают от животных-хозяев к другим видам или вырываются из их традиционных мест обитания в изолированных частях мира и становятся глобальными.

В 2002 году в Китае появился ранее неизвестный тип пневмонии. Тяжелый острый респираторный синдром, или SARS,  очень похожий на COVID-19 и обычную простуду, убил более 700 человек в Северной и Южной Америке, Европе и Азии. Эбола была впервые выявлена в 1976 году, но ограничивалась небольшими вспышками в центральной Африке. Затем, внезапно, в 2014 году, она ударила по Западной Африке, а затем по всему миру. А к 2016 году пандемия ВИЧ и СПИДа, о которой стало известно во всем мире в 1980-х годах, привела к смерти по меньшей мере 35 миллионов человек. Что-нибудь подобное в сопоставимых масштабах верн1т нас к 14-му веку и Черной Смерти.

Стали появляться странные вспышки старых привычных болезней. В 1916 году в Нью-Йорке разразился полиомиелит, который ранее был известен лишь небольшими, сдерживаемыми вспышками, и в США погибли 6000 человек. К 1940-м и 1950-м годам полиомиелит парализовал или убивал более полумиллиона человек ежегодно во всем мире. И мы до сих пор не понимаем, почему в 1918 году в результате глобальной пандемии грипп внезапно стал причиной гибели миллионов молодых здоровых людей. До этого момента смертельные случаи от гриппа были в основном связаны со старыми и слабыми.

Несмотря на необычайный прогресс в медицинской науке с конца 19-го века, патогены, ответственные за эпидемические заболевания, оказываются более устойчивыми, проворными и непредсказуемыми, чем мог себе представить профессор 1970-х годов. Борьба с ними будет долгой.